Испытания и стойкость вдали от дома

Сайд-Магомед Ясуев,

член Союза журналистов России

В 1941–1945 годы Восточно-Казахстанская область стала пристанищем для репрессированных народов: немцев, греков, чеченцев, ингушей и других. В 1944 году туда прибыли спецпереселенцы из Северного Кавказа. В архиве Восточно-Казахстанской области хранится дело «Повагонные списки чеченцев».

В это суровое время область была переполнена эвакуированными и приему такого количества спецпереселенцев, конечно, не была готова. Чеченцы, привыкшие к теплому климату, приехали в Казахстан, не имея ни теплой одежды, ни обуви, ни запасов продуктов. Многие погибли из-за тяжелых условий. Власти далеко не везде смогли обеспечить вновь прибывших продовольствием, работой и кровом.

В Шатойском районе, в небольшом селе Нагорное, жила семья Лаки и Паты Янгурбаевых. Их дом был полон детского смеха – трое сыновей и четверо дочерей росли в атмосфере мира и согласия. Лака, глава семейства, трудился в местном лесхозе. Старший сын, Денил, с ранних лет проявлял себя как надежная опора родителей, отличаясь трудолюбием, дисциплиной и отзывчивостью. Жизнь Янгурбаевых, как и у большинства односельчан, протекала размеренно, в соответствии с вековыми традициями. Они возделывали землю, выращивали кукурузу, имели скромное хозяйство. Казалось бы, жизнь будет течь спокойно и предсказуемо.

Однако судьба распорядилась иначе. Вместе со всем чеченским народом семья Янгурбаевых была отправлена товарным поездом в далекий и незнакомый Казахстан. В городе Караганде они нашла приют в скромной землянке. Первые месяцы были полны лишений и трудностей. Когда жизнь начала налаживаться, Лака устроился работать лесорубом в местный лесхоз, и в семье появилась надежда на лучшее будущее. Но в конце 1945 года случилась беда: во время работы на Лаку упало дерево, и он погиб. Семья лишилась кормильца. Пата осталась одна с семерыми детьми. Вскоре пятнадцатилетний Денил, взяв на себя ответственность за семью, устроился рабочим в лесхоз.

В 1990-м году Мухади Янгурбаев, сын Лаки, мне рассказывал о тяжелых испытаниях, через которые им пришлось пройти тогда.

– Весной 1946 года меня, 13-летнего мальчика, вместе с другими ребятами приняли в Горно-промышленную школу № 7 города Караганды. Нам предстояло шесть месяцев учиться на шахтера, а затем отработать четыре года в шахте. Внутренне я был рад: школа обещала бесплатное питание и обмундирование, а главное – перспективу стать забойщиком.

Дома ситуация была куда более мрачной. Мать, четверо сестер и младший брат Мохдан ютились в тесной землянке, их ложем служил холодный глиняный пол. Единственным кормильцем в семье был старший брат Денил. Он трудился разнорабочим в лесхозе, и каждый день приносил домой лишь одну буханку хлеба. Этого было катастрофически мало для такой большой семьи. Родные, изможденные голодом, выглядели так, словно их тела состояли лишь из кожи и костей, готовых рассыпаться от малейшего прикосновения. Они не жаловались, не плакали, лишь тихо лежали, почти без признаков жизни.

В один день я бесцельно брел куда глаза глядят, лишь бы не видеть страданий родных и не сидеть в этой полумогиле. Так дошел до реки, где увидел рыбака, увлеченно забрасывающего сеть. Он не заметил меня, наблюдавшего с берега около пятнадцати минут.

Когда рыбак убрал сеть и причалил к берегу, он увидел меня и помахал рукой, приглашая подойти. В душе боролись два чувства: одно подталкивало подойти – ведь в лодке было много рыбы, и, возможно, он даст мне пару штук. Другое же шептало об опасности: незнакомец, чужой человек, который может причинить вред.

Рыбак выбросил на берег несколько рыбешек и, указывая на них, что-то сказал по-русски. Я не понял ни слова. Тогда он выбрался из лодки, нашел на берегу кусок проволоки и ловко, удивительно быстро, начал наживлять на нее рыбу. Сделав это, он перекинул связку через мое плечо и, тихонько подтолкнув, сказал: «Неси домой, мамке!».

Я не мог понять, как чужой человек мог быть так щедр. Кто я ему? Родня? Признаюсь, я был не только удивлен, но и испуган. Вспомнились слова матери: «Вы для них дети врагов народа, ни в коем случае не трогайте чужое, иначе вас убьют или посадят в тюрьму».

Дверь землянки я открыл с такой гордостью, будто пригнал целую отару овец. Мать приподняла голову, посмотрела на меня и едва слышно спросила: «Где ты взял рыбу? Немедленно отнеси ее туда, откуда принес! Мы умрем, но я никогда не разрешу вам брать чужое».

Я успокоил мать, объяснив, что рыбу мне дал добрый русский дядя, у которого был богатый улов. Нана поверила, что рыба не краденая, и тихо сказала: «Если это правда, разведи огонь, поставь полведра воды и свари ее. Денил скоро придет с работы, сделаем ему уху-сюрприз». Сестры и Мохдан оживились, учуяв приятный рыбный запах.

Когда «сюрприз» был готов, нана велела: «Мухади, налей ухи в чашку, дай каждому по ложечке и по кусочку рыбы. Много не давай, а то они умрут…». Я начал кормить сперва самую младшую, Пучи. Левой рукой поддерживал ее легкую головку, правой, остудив ложку дыханием, вливал рыбий бульон в ротик. Остальные с мольбой следили за каждым моим движением, ожидая своей очереди. Последней трапезу приняла нана сама, видимо, из последних сил.

Через единственное западное окошко, смотрящее в сторону Кавказа, мы увидели старшего брата Денила. Он устало возвращался из лесхоза, и на этот раз в его руках почему-то не было насущного хлеба...

Рыбака, спасшего нашу семью от голода, звали дядя Ваня. Я помогал ему ставить сети, а он всегда давал мне несколько рыб для ухи. Мы подружились, несмотря на разницу в возрасте. Он научил меня русскому языку. Позже я узнал, что семья дяди Вани погибла в начале Великой Отечественной войны при бомбежке Невинномысска, – этими словами завершил свой печальный и трогательный рассказ Мухади.

Суровыми оказались для Янгурбаевых годы выселения. Сначала трагически погиб отец, через несколько лет умерли мать и сестра. Старший брат Денил не пал духом, справился с тяжелыми условиями, сумел вырастить трех сестер и двух братьев.

Сколько невосполнимых утрат, сколько ран… Поруганная честь восстановлена, но погибшие от рук палачей никогда не встанут из могил, не скажут обвинительных слов в адрес «вождя народа» и его приспешников.