Сайд-Магомед Ясуев,
член Союза журналистов России
Однажды в автобусе мне довелось подслушать разговор двух школьников. Не знаю, на какой урок они спешили – истории или физики, но обсуждали они Галилео Галилея. Один восхищался его хитростью: как ученый, столкнувшись с инквизицией, отказался от своих взглядов на устройство Вселенной. Другой же, не осуждая Галилея, противопоставлял ему мужество Джордано Бруно.
– Бруно сожгли на костре, а Галилей уцелел, – говорил первый. – Зато потом он произнес: «А все-таки она вертится», и его услышали.
– Услышали Бруно, потому что, если человек за убеждения идет на смерть, значит, в его убеждениях правда, – возразил второй.
Трудно сказать, чего больше было в этом споре – наивности или юношеского максимализма, но мне почему-то больше понравился «сторонник» Джордано Бруно. Мне кажется, правдивость – это способность говорить правду, независимо от того, легко это или сложно, опасно для жизни или нет.
Иногда можно услышать: есть оправданная, святая ложь. Да, существуют ситуации, когда ложь действительно оправдана, но их можно пересчитать по пальцам. Например, врач, скрывающий от пациента роковой диагноз.
Был и такой случай. В мае 1945 года, в разгар битвы за Берлин, погиб капитан Советской армии. Бойцы любили своего командира не меньше, чем его мать, жившая где-то в тамбовской деревне. В части решили задержать похоронку, чтобы не сообщать матери о гибели сына. И вот, из полковой канцелярии на Тамбовщину пошли письма за подписью капитана: «Сломали хребет фашистским оккупантам, теперь можно строить мирную жизнь… Многие однополчане демобилизовались, а я, кадровый офицер, пока остаюсь в армии – командование ценит… Жив и здоров, чего и Вам желаю, мама…».
Письма приходили регулярно, вместе с ними – денежные переводы. А ответные письма матери о деревенских делах солдаты читали и перечитывали, словно письма от своих родных. Четыре года, до самой своей смерти, мать считала сына живым. И только ей одной было известно, сколько радости приносили эти долгожданные письма из далекой Германии…
Это была действительно святая ложь, которая, наряду с правдивостью, является одним из высших моральных качеств человека. В народе не зря говорят: правда – категория вечная.
Не будем же ханжески уверять себя и других в своей непогрешимости. Наверняка каждому из нас хоть раз в жизни приходилось идти на компромисс с собственной совестью. И степень морального ущерба, нанесенного таким поступком себе и другим, можно измерить лишь состоянием совести: если она осталась спокойной, это плохо. Тогда единичный случай может перерасти в систему. А отсюда уже рукой подать до того, чтобы расхожая мещанская поговорка о преимуществе счастья над правдой стала жизненным кредо.
Быстрое продвижение по службе? Новая машина? «Выгодный» брак? Представление о счастье у каждого свое.
Одну из своих комедий русский классик А. Н. Островский назвал «Правда – хорошо, а счастье лучше». Конечно же, Александр Николаевич лукавил: каждая сцена пьесы была задумана драматургом как страстный призыв к правде и ее защитникам. Будь правдив, будь честен, а счастье – оно придет, ведь мы сами его кузнецы…
«Умный мальчик, да вот беда: правдив до безобразия», – отозвалась одна мать о своем сыне-шестикласснике. До безобразия? А может – до великого? Молодец, мальчик! Он подрастет и поймет астронома Джордано Бруно, который своей стойкостью и смертью подтвердил свою правду.
Хочется надеяться, что современное общество ценит правдивость и честность, и призывает не бояться быть «правдивым до безобразия», ведь именно в такой искренности кроется потенциал для величия, подобного стойкости Джордано Бруно.
В этом споре школьников, как и в жизни, сталкиваются два подхода к истине. Один – прагматичный, ищущий выгоды и сохранения себя. Другой – идеалистический, готовый идти до конца ради убеждений. Склоняясь ко второму, хочу подчеркнуть, что истинная правдивость – это не просто умение говорить правду, но и готовность отстаивать ее, даже когда это трудно или опасно.
