Сайд-Магомед Ясуев,
член Союза журналистов РФ
Эти две истории, словно близкие соседи, живут в моей памяти. Они – эхо прошлого, звучащее в настоящем, напоминая о том, что каждое мгновение, каждый выбор, каждая потеря оставляют неизгладимый след в памяти.
… Мать солдата перелистывала пожелтевшие газетные страницы. Буквы с трудом складывались в слова, а самых нужных все не было. Материнское сердце замирало от предчувствия счастья, когда на газетной полосе вдруг появлялось юное солдатское лицо. Она щурилась, пытаясь разглядеть знакомые черты сына.
Последнее письмо пришло с Украины, с правого берега Днепра. Сын написал о том, что совершил подвиг. И об этом подвиге напечатали в армейской газете. И если мама захочет прочитать о нем, пусть найдет эту газету. Мать долго помнила число и год, указанные в письме. Но потом письмо потерялось. Она продолжала жить в Ростове, ждала сына, растила дочерей, не отказываясь ни от какой работы.
В конце войны пришла похоронка на мужа. Поднимать семью пришлось самой. На поиски газеты о сыне времени не было, да и казалось, что искать её незачем – сынок вернётся и сам всё расскажет. Но сын всё не приходил. Дни, заполненные работой, пролетали быстро. А потом оказалось, что таких старых газет в Ростове уже не найти. Тогда женщина переехала в Москву.
В одной из московских библиотек, куда заглядывал и я, мать стала самой необычной и упорной читательницей. Там я её и увидел впервые – настойчиво разбирающую по складам старые, как и сама она, газеты. Торопливая эпопея Великой Отечественной войны, написанная на скорую руку военными журналистами, сохранила для нее, как бесценную деталь, мгновение жизни ее любимого сына. Ей казалось, что если она отыщет эти строки, – поговорит с ним, живым. Мелкие буквы снились ей по ночам и складывались в самое простое и прекрасное имя – имя ее сына. Я помог ей прочитать несколько газет, перелистал вместе с ней несколько дней войны. Я понял одно: мать живет до сих пор тем временем. Время для нее остановилось, когда горькая бумага сообщила о том, что сын ее пропал без вести. Все эти годы стали одним днем ожидания. Простая и величественная жизнь русской матери встала передо мной из ее нехитрых разговоров – открытая и понятная любому жизнь, полная труда и ожидания. Неожиданно открылась мне сокровенная и тайная сторона ее души.
Я написал тогда в газету «Красная звезда» об Анастасии Ивановне Деревянко, матери русского солдата Ивана Деревянко, не пришедшего с войны. Не мог не написать. Я писал о ней, но не знал, хотела ли она, чтобы о ней писали, чтобы ее великое и прекрасное материнское чувство стало обозримым.
Я знал, что ей не нужно сочувствие. Я писал о ней потому, что в её лице, скорбно и с надеждой склонившемся над пожелтевшим газетным листом, увидел лица всех солдатских матерей. Я боялся нечаянным словом нарушить неугасаемую, торжественную и горькую память материнского сердца. Народная память о Великой Отечественной войне состоит из такой же боли и горечи, только помноженной на миллионы.
… Я до сих пор помню волнение, с которым шёл в Актюбинский педагогический институт на ту давнюю встречу. Было это в начале мая 1977 года.
Я знал, что в минуту, когда не справлюсь со своим тщеславием, буду вспоминать, что говорил с генералом Пьером Пуйядом, легендарным французом.
Будучи майором, он командовал в годы Великой Отечественной войны эскадрильей «Нормандия – Неман». Французские лётчики вместе с советскими пилотами боролись с фашистами на нашей земле. Мы с приятелем подготовили для генерала два десятка вопросов, и среди них был такой: «Поют ли во Франции столь популярную у нас песню, в которой есть такие слова:
«В небесах мы летали одних,
Мы теряли друзей боевых,
Ну а тем, кому выпало жить,
Надо помнить о них и дружить…».
Когда мы дошли до этого вопроса, генерал с грустью покачал головой.
– У нас мало кто знает эту песню, – сказал Пьер Пуйяд. – Только мои старые фронтовые друзья поют её в те редкие мгновения, когда собираются вместе…
Генерал приехал к нам в Советский Союз в год, когда страна отмечала тридцать вторую годовщину той Победы, которую добывали и французские лётчики. Он был очень взволнован воспоминаниями и растроган почтительным вниманием, с которым к нему отнеслись.
– У нас в стране к ветеранам относятся совсем не так. Особенно молодые… – сказал он.
Старый генерал помолчал и продолжил говорить тихо, будто только для себя. Все посмотрели на переводчика. Он понял нас и перевёл:
– Плохо, когда люди забывают о прошлом… Если у людей нет памяти, они могут лишиться своего прошлого. Впрочем, и будущего тоже… – так закончил свою речь легендарный француз, генерал Пьер Пуйяд.
Нетрудно догадаться, что имел в виду генерал. О прошлом нам нельзя забывать ещё и потому, что оно таит в себе уроки, которые пригодятся для будущего.
