Тернистый путь к языку Ахмата Мациева
Лара Алиева
В филологии и лингвистике нашей страны хорошо известно имя Ахмата Мациева (1902–1968 гг.), выдающегося исследователя кавказских языков, одного из создателей современной чеченской письменности.
Ахмат родился в городе Грозном в обеспеченной семье. Его отцом был Геха Магомедович Мациев, купец первой гильдии, известный благотворитель. Его жену, мать Ахмата, звали Келимат. Она была сестрой генерала от артиллерии Эрис-Хана Алиева.
Мальчик рос очень любознательным, не доставлял родителям хлопот, не встревал в уличные драки. Водил дружбу лишь с книгами, которые отец привозил отовсюду, где бывал по своим купеческим делам. А ездил Геха и в Польшу, где наладил связи с мануфактурой в г. Лодзи, и в Дагестан – с кумыкскими князьями имел не только деловые отношения, но и куначеские. Часто ездил в Кабарду – кабардинские князья всегда были рады другу-чеченцу.
В многодетной семье Мациевых всегда было многолюдно и шумно, особенно, когда приезжали дочери со своими детьми и новыми родственниками. Неудивительно, что Ахмат с детских лет проявил интерес к языкам, особенно к родному, чеченскому. Мальчик всегда имел при себе записную книжку, в которой записывал все услышанные новые слова. Эту привычку держать при себе записную книжку и химический карандаш он сохранит всю жизнь, даже когда будет отбывать срок в местах заключения.
Окончив в 14 лет Грозненское реальное училище, всего себя Ахмат посвятит изучению родного языка, который, как он признается позже, любил до безумия. И эту любовь знаменитый ученый подтвердил своей жизнью – тяжелой, порой драматичной… Реальное училище, в котором учился юный Ахмат, располагалось в трехэтажном здании общей площадью 2000 квадратных метров. Этот особняк отец Ахмата в начале ХХ века предоставил для образовательных нужд Грозного.
Меценатской деятельностью занимались и другие родственники отца Ахмата Гехи. Его брат Моца был купцом первой гильдии. Он обладал широкими торговыми связями. Целый квартал в Грозном по улице Партизанской был занят его магазинами. Моца отличался большой щедростью. Для наследников он выстроил в Грозном большой дом со своими инициалами – М. М. И родственников не обошел вниманием – для них он покупал дома в селе Шали. До сих пор на границе Чечни и Дагестана стоит мечеть, построенная на средства Моцы. Это было проявление заботы о верующих, которые бывали здесь проездом.
Однако большевики, пришедшие к власти в 1917 году, не учли заслуг Мациевых. Все их имущество было конфисковано. «Оказывается, не для себя добро наживал, а для Советской власти», – иронизировал Эльмурза Мациев, брат Гехи и Моцы.
1917 год перевернул все… Дом знаменитого купца Гехи Мациева, из окон которого горожане часто слышали веселый смех и звуки гармоники, НКВД превратит в одну из своих тюрем, и даже толстые стены дома не в силах будут заглушить крики и стоны подвергавшихся жестоким пыткам заключенных.
Трудно было людям благородным и поистине интеллигентным понять и принять происходившие на их глазах безумные перемены, смириться с проявлением чудовищной жестокости и цинизма. Юный Ахмат не мог понять, за что их выселили из собственного дома, за что расстреляли некоторых его родственников, а другие – вынуждены были уехать за границу. Многое изменилось в жизни Ахмата. Неизменной осталась лишь его любовь к родному языку, который стал для него своего рода духовным убежищем.
Начинал Ахмат почти на пустом месте. Никаких лексикографических работ в то время не было, за исключением небольшого чеченско-русского словарика (около 1000 слов), изданного известным кавказоведом П. К. Усларом в качестве приложения к «Грамматике чеченского языка».
Большой вклад в создание и развитие чеченской письменности внес молодой ученый Ахмат Мациев. В поисках материала по чеченской лексике он ездил по селам Итум-Калинского, Чеберлоевского районов, вдоль и поперек обошел равнинную Чечню. Он выверял правильное правописание и значение того или иного слова, получал у старожилов сведения об архаизмах (устаревших словах), уточнял их смысл. Попутно собирал чеченские пословицы и поговорки, крылатые фразы. Отдельно записывал слова и выражения, связанные с древними поверьями чеченцев.
Вся эта кропотливая работа вылилась в солидный труд – широко известный Чеченско-русский словарь, увидевший свет в 1927 году, автору которого было всего 25 лет! Работу над ним он продолжал вплоть до 1937 года, пока не оказался в застенках НКВД…
В 1930 году, несмотря на молодой возраст, А. Мациева приняли на должность заведующего сектором языка Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории, языка и литературы. В 1931 году, решением бюро обкома, он был назначен руководителем авторской группы по составлению «Грамматики чеченского языка», которая увидела свет в 1933 году с предисловием Абдурахмана Авторханова. Главную работу над ней провели первый чеченский ученый-лингвист Халид Яндаров и лексиколог Ахмат Мациев.
В 1925–1937 гг. основой чеченской письменности была латинская графика. Мациев принимал участие в составлении алфавитов на латинской и русской основе, разработке орфографии чеченского литературного языка. В те годы деятельность лингвиста была очень плодотворной. Из-под его пера выходят буквари, учебники чеченского языка, сборники упражнений по правописанию. Мациев заявил о себе как талантливый, работоспособный ученый, к тому же он был благородным, поистине интеллигентным человеком. Именно на таких ярких представителей национальной интеллигенции начали свою охоту вездесущие ищейки из НКВД.
Пролетарское государство относилось к интеллигенции крайне подозрительно. В обществе нагнетались «анти-интеллигентские» настроения. Проработки «несознательных элементов» – на партийных собраниях, собраниях трудовых коллективов – стали повсеместной практикой. Однако в конце 1920-х гг. большевики от «перевоспитания» перешли к тактике травли, запугивания и все чаще физического уничтожения «классового врага». Можно себе представить, в какой атмосфере приходилось жить и работать чеченским ученым в те годы!
Разнузданная клеветническая кампания против национальной интеллигенции привела к аресту 63 человек из числа чеченцев и ингушей с высшим образованием. В их числе был и Ахмат Мациев. За ним пришли глубокой ночью – в «лучших традициях» тех времен... Его жена осталась с четырьмя малолетними детьми на руках. Немалых усилий стоило ей и родственникам Ахмата узнать, где он содержится. Адрес оказался знакомым: Дзержинского, 6 (бывшая Барятинская). Это был родительский дом Ахмата, где прошли его беззаботные детство и юность.
Десять месяцев провел в одной камере с Ахматом и Абдурахман Авторханов (кстати, именно он назвал Мациева чеченским Далем). В этих же страшных застенках, ожидая своей участи, томились Магомет Мамакаев, Халид Яндаров, Ахмат Висаитов, Магомет Сальмурзаев, Мустафа Льянов, Дошлако Мальсагов, Газимагомет Ведзижев – весь цвет чеченской и ингушской интеллигенции.
Аристократическое происхождение Мациева вызывало у палачей особую ненависть. Могло ли быть случайным совпадение то, что из огромного числа камер они водили Ахмата на допросы именно в ту, которую устроили в детской комнате, где прошли его беззаботные дни младенчества и юности! Это была изощренная пытка!
Ахмата пытали часами, требуя признаться в том, что он, якобы, вел антисоветскую деятельность. Хотели заставить его оговорить своих товарищей, подписав свидетельства против них. Требовали выдать, где находится его брат Шамсуддин. Однако никакие пытки не сломили Ахмата Мациева. Для всех остальных узников он стал примером мужества! Палачам не удалось сломить дух Ахмата, но здоровье его было подорвано – он тяжело заболел. За ним ухаживал Халид Яндаров. Благодаря ему Ахмат и выжил. Придумали для Ахмата и моральное наказание – его труды, которым он отдал столько сил и времени, было запрещено издавать.
Только через три года заключения был назначен день суда. Обычно после суда узников расстреливали. Мациев приготовился к худшему. Он попросил охранника передать своей семье плащ, в карман которого положил записку жене. Он просил ее прийти с детьми к тюрьме, чтобы иметь возможность в последний раз увидеть свою семью.
Она так и сделала, прогуливалась с детьми по берегу Сунжи, недалеко от того места, где потом был построен кинотеатр «Космос». А на противоположном берегу из зарешеченных окон камеры, что находилась в подвальном помещении, мысленно прощаясь, смотрел на них Ахмат…
Суд длился несколько дней. Обвиняемые, когда им предоставляли слово, один за другим заявили, что они отказываются от своих признательных показаний, так как они были «выбиты» из них жесточайшими пытками.
Прокурор закончил свою речь, повторив фразу московского прокурора Вышинского, ставшую в то время штампом в обвинительных речах прокуроров на местных процессах: «Я предлагаю всех подсудимых расстрелять, как бешеных собак!».
Но суд вынес неожиданное решение: всех обвиняемых считать оправданными, меру пресечения всем заменить и из-под ареста немедленно освободить. «Матери, сестры, жены, словно по команде, зарыдали от радости, мужчины кричали «ура» и «браво». А мы, остолбеневшие от неожиданности, даже и не пытались выйти из-под стражи – настолько невероятным нам казался этот первый оправдательный приговор не только в Чечено-Ингушетии, но и на всем Кавказе. Толпа вынесла нас буквально на руках на улицу», – пишет А. Авторханов.
Ахмат вернулся домой. Человек в высшей степени скромный и сдержанный, он не любил рассказывать о годах, проведенных в тюрьме. Но обо всем пережитом красноречиво говорили страшные шрамы на его теле…
