Диана Магомаева

В Чеченской Республике шаг за шагом собирается новая история – историко-географическая экспедиция «Тропами предков» уже несколько лет превращает забытые маршруты, древние башни, петроглифы и горные водопады в живой туристический и просветительский маршрут.

Руководит проектом помощник Главы Чеченской Республики Тимур Алиев. Мы пообщались с ним о том, как родилась идея экспедиции, какие открытия сделала команда и как обычная прогулка в горы может изменить отношение к родному краю.

Тимур Магомедович, расскажите, как возникла идея экспедиции «Тропами предков»?

Идея проекта возникла в начале 2022 года, и она была простой: популяризировать наш родной край через практическое вовлечение – не только через карты и исторические книги, а через то, чтобы люди проходили эту историю своими ногами. Так и родилось название «Тропами предков». Сделали анонс – первый поход собрал 22 человека. Это был маршрут к лесному озеру, возникшему десятки лет назад после оползня, а в непосредственной близости от него – место сражения в годы Кавказской войны за Аргунское ущелье. Историческая и природная составляющие были в одном месте, и с этого момента проект уже пошёл дальше.

Каковы основные цели проекта: просветительские, туристические или научные? Как вы вовлекаете жителей региона в изучение родного края?

Цели, конечно, комплексные. Во-первых, просветительские. Мы хотим, чтобы люди узнавали нашу республику своими ногами. Это запоминается гораздо лучше, чем просто чтение книг или изучение архивов. Один из лучших сценариев – сначала человек читает, изучает документы, потом проходит маршрут, а уже затем по пройденному осознаёт, что он реально увидел. Бывает и наоборот: человек что-то увидел, а после ищет в источниках подтверждение – и вдруг понимает, что это и есть упомянутый Сулеймановым или каким-то другим автором объект. 

Во-вторых, туризм – прежде всего, внутренний. Мы делаем упор на жителей Чеченской Республики. Это не только интересно, но и полезно для здоровья: активный отдых на свежем воздухе, насыщенный кислородом, полезнее даже, чем тренажёрный зал. 

В-третьих, научные аспекты, с которыми мы обращаемся очень бережно. Если мы находим что-то, что ранее не было зафиксировано или мало известно – неучтенные башни, новые петроглифы, старые поселения, – обязательно сообщаем об этом и передаём данные исследователям. Я не считаю себя полноценным учёным-историком, поэтому к научным трактовкам отношусь с крайней осторожностью. Наша задача – фиксировать и передавать материал профессионалам, а не заниматься самодеятельной историей.

Вовлечение людей происходит через простой принцип: прийти и посмотреть своими глазами. Люди видят, что маршрут интересный, красивый, исторически насыщенный, и начинают возвращаться снова и снова. Сейчас уже несколько сотен, а то и около тысячи жителей республики так или иначе прошли в орбите проекта. Кто-то ходит с нами постоянно, кто-то однажды пришёл, а потом стал действовать самостоятельно. Главное, как я говорю, – это «прививка» от боязни и постепенное привыкание к походам.

Кто входит в вашу команду единомышленников и как вы координируете работу?

Изначально проект родился на базе Совета при Главе республики. В него вошли несколько членов совета, а я принял на себя идеологическую и организационную роль.  Я бы выделил отдельно Хусайна Солтагереева – председателя Федерации профсоюзов Чеченской Республики, который входит в состав совета и с первого дня ходит по нашим маршрутам, оказывает всестороннюю поддержку. Также важная фигура – Рамзан Баканаев, старший научный сотрудник Чеченского музея-заповедника, бывшего Аргунского, который с самого начала сопровождает нас и помогает с исторической и научной составляющей. 

Общая «круговерть» участников исчисляется уже сотнями людей. В самом активном ядре держится примерно 180–200 человек, которые регулярно ходят в походы. За годы существования экспедиции были и менее активные участники – возможно, общее число людей, оказавшихся в сфере нашего проекта, ближе к тысячной цифре. 

Координируются маршруты так: в конце года мы подводим итоги, обсуждаем, что получилось, а что можно улучшить. Всех наиболее активных участников отмечают благодарственными грамотами и памятными сувенирами. Маршруты, как правило, предлагаю я, но любой участник – или даже человек со стороны – может предложить свой вариант. Мы сначала обсуждаем в черновом виде, затем корректируем и в течение года дополняем, добавляем новые точки. В итоге все, кто активно исследует территорию республики, в какой-то мере становятся участниками обсуждения планов и формируют «карту следующих троп».

Какие самые интересные заброшенные строения и исторические места вы обнаружили в горах Чечни?

Сейчас уже почти не бывает ситуации, когда вся большая группа выходит в первый раз на полностью неизученный маршрут и вдруг что-то «открывает» на месте. Мы заранее идём вперёд и исследуем тропу, а потом уже выводим группу. 

Однако есть вещи, которые мы действительно выявили впервые. Например, в Баулойском ущелье мы обнаружили несколько башен, которые не были внесены ни в реестр Комитета по защите культурного наследия, ни в реестр Аргунского музея-заповедника. Мы выявили, например, Тухойскую жилую башню и целый жилой башенный комплекс, которые до этого на учёте не стояли. В Баулойском поселении также нашли интересные петроглифы.

Важнее всего, конечно, сами тропы, по которым мы ходим. В современном мире почти не осталось уголков, куда бы не добралась хотя бы грунтовая дорога, но в горах ещё сохранились старые тропы, которые объединяли разные сообщества. Когда мы подтверждаем, что такая тропа существует, что по ней можно пройти, – это для меня один из главных результатов проекта. 

Особенно впечатляющим стал маршрут, по которому в прошлом году мы прошли в Джари (это местность Мелхиста), на внешней границе погранзоны. В эти места можно было попасть только с пропуском от пограничного управления, но именно старая живописная тропа привела нас к древним поселениям, развалинам, петроглифам. Это не революционные открытия, но они дополняют картину о башенных комплексах Чечни и народной жизни наших предков.

Опишите один из ваших любимых маршрутов – что делает его особенным?

Самый любимый маршрут мы прошли в первый сезон и с тех пор пытались его видоизменять и повторять. Это очень интересный и перспективный маршрут из Шаройского в Шатойский район через перевал Джейнджери.

Маршрут очень сложный и достаточно экстремальный. Мы шли около 13–14 часов без остановок, вертикальный спуск – порядка 2000 метров, суммарное расстояние – десятки километров, вертикальный подъём – около 600 метров. Место это мало посещаемое, там ходят в основном дикие звери, редкие охотники и единичные туристы. 

Маршрут интересен тем, как меняется рельеф и пейзаж: мы начинаем в районе заснеженных пиков Кавказского хребта, идём по альпийским лугам, потом по берёзовым рощам и буковым лесам, спускаемся в ущелья, проходим у подножия скалистых гор по более пологим склонам. Это один из самых живописных маршрутов, где за один день можно по-настоящему прочувствовать и посмотреть сразу несколько районов Чеченской Республики. Но я не рекомендую идти туда неподготовленным людям без гида, который хотя бы частично знает тропу.

Были ли неожиданные находки, вроде наскальных рисунков или могильников, и как они меняют понимание истории региона? 

Сами походы в группе, как правило, не дают сенсационных открытий, но мы часто получаем находки от местных жителей. В нескольких районах, например, в Ножай-Юртовском, местные приносили нам артефакты, которые обнаруживали при работах около дома или во дворе. 

Мы начали собирать небольшую коллекцию, почти как свой внутренний музей. Одна из самых интересных вещей – глиняный сосуд позднеаланской культуры XII–XIII веков, найденный в Ножай-Юртовском районе. Он очень хорошо сохранился, маленький кувшинчик с аланской символикой. 

Мы не археологи, у нас нет разрешения заниматься изысканиями, поэтому мы не проводим раскопки, а только фиксируем то, что попадает нам в руки.

Очень часто встречаются петроглифы – наскальные рисунки. Мы не решаемся их трактовать сами, потому что это неправильно – такое должен делать профессиональный исследователь. Мы просто фиксируем их место и передаём дальше.  Также регулярно встречаются старинные кладбища. На каменных надгробиях бывают надписи, которые многое рассказывают о месте, роде, об истории района. Это не только эмоционально, но и информационно очень ценно.

Как вы прокладываете новые туристические маршруты и делаете их доступными для обычных людей?

Отличный пример – проект по Башинкалинским водопадам. Маршрут был хорошо известен гидам, но не был очень популярным. Это пеший маршрут – от Башин-Кали Итум-Калинского района нужно идти всего около полутора километров до живописного каскада водопадов. По дороге – красивый лес, а в дождливую погоду поток бывает особенно мощным. 

В прошлом году мы этим маршрутом занялись. Цель была – сделать его удобным для самого «капризного» туриста, чтобы человек мог пройти без лишних трудностей: не промочить ноги, не прыгать с камня на камень и вообще чувствовать себя комфортно. Мы сделали карту маршрута, установили пять мостиков, чтобы пересекать ручьи, выровняли и сделали более заметной тропу, расставили указатели и обозначили места, где можно присесть и отдохнуть. 

К сожалению, из-за недавних оползней целая скала обрушилась в ущелье и перегородила путь. Многотонные камни завалили тропу, и сейчас пройти можно только с риском для жизни. Наши лестницы, ступеньки, перила фактически сохранились, но маршрут временно снова стал адресован только экстремальным туристам. 

Общий принцип у нас такой: нет скучных мест в Чеченской Республике. Любое, даже самое маленькое ущелье, может скрывать водопад, живописный вид, необычный скальный массив или что-то ещё, вплоть до развалин старинной башни или склепа. Достаточно отойти от трассы на пару шагов – и красота станет очевидной. 

Можно ли сказать, что ваша система построения маршрутов эволюционирует через «открытия на месте» и последующую проработку, или существует более формализованный подход к планированию?

Не могу сказать, что есть определенная система в построении маршрутов. Очень часто идёшь по одному маршруту, видишь красивое место и думаешь: «Надо исследовать это в следующий раз». Или сразу сворачиваем в такое место, убеждаемся в его привлекательности, решаем привести туда людей. 

Мы максимально прорабатываем такие места по карте и на местности, а потом уже ведём группу. В группах обязательно есть гиды, которые затем могут передать треки, фотографии, видео коллегам-туроператорам. Так постепенно маршруты становятся популярными, о них рассказывают и популяризируют в СМИ и на страницах гидов и экспедиции.

Например, Итум-Калинский район, крепость Бейкхал. Мы туда проводили большую группу, хотя это достаточно сложный маршрут – настоящее открытие для экстремального туриста. Средневековая крепость, которая стоит на неприступной скале – достойное зрелище даже для искушённого туриста.

Продолжение интервью читайте в следующем номере.